День Фактов в твиттере

В продолжение поста о музейном сообществе США и твиттере, несколько замечаний со Дня Фактов 17-го февраля 2017 года:

Всего было добавлено около 200 твитов. Самым ярким событием была акция чикагского Музея естественной истории им. Филда с целым рядом фактов от геологов, экологов и палеонтологов, которые были собраны в видео на их канале youtube, набравшем за сутки более 5000 просмотров и собравшем больше всего реакций среди участников твиттер-акции:

Всего их твиты c хештегом #DayOfFacts собрали 203 000 откликов, и ими продолжают делиться даже две недели спустя.

Твиттер-акция изначально носила политический реакционный подтекст. Музейные твиты делились на нейтральные о научных фактах и несколько сообщений с посланиями, реагирующим на политические и культурные изменения в жизни США последних недель, — при этом все в рамках профиля и миссии каждого из музеев-участников. Например, твит смитсоновского Национального музея американо-еврейской истории: 

"В 1790 году Джордж Вашингтон написал письмо, объявляющее свободу вероисповедания в стране, — право, продолжающее определять нашу национальную идентичность".

А Музей города Нью-Йорка поделился статистикой, по которой к 1910 году иммигранты составляли 40% городского населения:

Интересно, что через день после акции, началась реакция с тем же хештегом, которые распространяли факты, разжигающие национальную и религиозную неприязнь. И хештег использовался для противостояния демократов и республиканцев, что привело к ещё большей политизации хештега и использованию его с именем президента:

При этом одна из идеологов акции - Алли Хартли (Ally Hartley) - в интервью the Washington Post признала, что у акции было два уровня: 1) политический - перекликаться с современными событиями, и 2) фактологический - быть оформленной так, чтобы ни у администрации музеев, ни у кого-либо ещё не было повода усомниться в действиях музея, делящегося простым и кратким фактом. Фактически Алли Хартли признала, что это было частью политической повестки, но сделанной грамотно, чтобы музеи и их сотрудники не пострадали, потому что всё сделано в рамках миссии каждого из учреждений.

Об акции можно прочитать на порталах the Washington Post и Hyperallergic, а также посмотреть музейные твиты в Storify.

ПС. Идеолог акции Мара Курлянсдски (Mara Kurlandsky) спустя 2 месяца после акции опубликовала подробный анализ.

_________________

Специально для рассылки Ани Михайловой «Музей в цифровую эпоху», на которую можно подписаться по этой ссылке.

Музейное сообщество США и твиттер

Для музейного мира США характерно использование твиттера и особенно сложившейся за несколько лет системы хештегов для профессиональной коммуникации1. Но если раньше музейные хештеги использовались для обсуждения и распространения сугубо профессиональных и нейтральных тем, то после инцидента 20-го января 2017 г. в твиттере Служб национальных парков2 появилось два новых хештега как реакция музейных сотрудников на возможный рост цензуры в социальных сетях, а также как отражение общих опасений музейных работников перед манипуляцией фактами.

Музейное сообщество восприняло просьбу удалить информацию из твиттера государственного учреждения не как наказание за нарушение профессиональной этики, а как попытку скрыть исторический факт. Поэтому возникла идея событийного хештега #DayofFacts и аккаунта @dayoffacts ("День Фактов", иногда дополняемый хештегом #FactsMatter, или "Факты имеют значение"), которые посвящены музейной онлайн-акции, запланированной на эту пятницу, 17-го февраля. Эта акция была объявлена 27-го января и за три недели привлекла 350 реакций от 242 пользователей (из них 60% – ретвиты)3:

Сайт Day of Facts, созданный специально для этого события, призывает музеи, библиотеки, архивы и другие учреждения культуры размещать 17-го февраля информацию с хештегом #DayofFacts. Главное условие - делиться информацией, которая соотносится с миссией учреждения (mission-related content) и базируется на тех первоисточниках, с которыми работает каждое из учреждений. Основной целью заявлено доказать обществу, что музеям и другим учреждением, хранящим первоисточники информации, "всё ещё можно доверять". Если сотрудники этих учреждений, особенно SMM-менеджеры, не получают разрешение администрации на участие через официальный твиттер, их приглашают участвовать с персональных страниц. Стоит отметить, что Американский Альянс музеев поддерживает акцию #DayofFacts и его члены выражают озабоченность тем, что в общественном сознании крепнет уверенность, что социальные сети распространяют только фальшивые новости (fake news) и "альтернативные" факты (alternative facts), что, в свою очередь, ведёт к формированию общества псевдоправды (post-truth society). Музеи, таким образом, принимая участие в твиттер-мероприятии 17-го февраля, показывают, что они продолжают работать с первоисточниками информации, не искажая историю и современность. 

Второй довольно реакционный и активистский хештег - один их вариантов популярного сейчас в США тега #Resist (Сопротивление) - #MuseumsResist (досл. Музеи сопротивляются4). Этот хештег и координационный аккаунт @museumsresist были созданы 28 января, на следующий день после объявления о Дне Фактов. Статистика показывает, что за почти 20 дней существования нового хештега, его использовало всего лишь 18 аккаунтов в 25 постах, но при этом он получил довольно широкий резонанс - его видело более 44 000 пользователей: 

Из 18-ти аккаунтов, начавших писать на тему сопротивления музеев с хештегом #MuseumsResist, есть только один музей, при этом он европейский, остальные - в основном независимые музейные консультанты и музейные блоггеры, не работающие в штате музея. На данный момент музеи США официально не присоединились к этой акции, хотя аккаунт был создан музейным сотрудником и приглашает присоединяться именно музейщиков и, в том числе на условиях анонимности, писать от имени этого аккаунта.

Возвращаясь ко Дню Фактов, как и принято в массовых хештег-акциях твиттера, на странице мероприятия есть список тех организаций, которые заполнили регистрационную форму. В списке на данный момент 85 подтверждённых участников, из них 10 из других стран - Канады, Великобритании, Ирландии, Бельгии и Нидерландов. Остальные участники все из Соединённых Штатов, из них 35 музеев. Помимо музеев, заявлены зоопарки, исторические общества, музейные и другие ассоциации.

В начале марта я напишу о результатах участия музеев и музейных сотрудников в Дне Фактов и развитии движения #MuseumsResist.

___________

[1] Популярные хештеги описаны и постоянно обновляются в этом посте блога Даны Аллен-Грейл.
[2] Инцидент связан с просьбой удалить ретвит Службы национальных парков США @NatlParkService, сравнивающий количество людей на инаугурации Обамы и Трампа, не в пользу последнего. Ретвит был отменен, а аккаунт принес извинения. Подробнее читайте на странице CBS News.
[3] Статистика собрана с помощью Keyhole.Сo 15 февраля 2017 г.
[4] Аналогичное движение создали библиотекари США с хештегом #LibrariesResist и аккаунтом @librariesresist, набрав в два с половиной раза больше подписчиков - 1900 против 800 у @MuseumsResist.


___________

Чтобы получать обновления блога, можно подписаться на рассылку Ани Михайловой «Музей в цифровую эпоху» по этой ссылке.  

Партиципаторные онлайн-практики и искусственный интеллект на службе у галерей и музеев

Неделю назад, 12 января, в английской галерее Unit London открылась выставка AVANT ARTE X UNIT LONDON, особенность которой в том, что отбор работ осуществляли пользователи инстаграма. По данным галереи, в общей сложности эта инициатива набрала более 8 миллионов просмотров и 15 миллионов кликов. Для этого галерея объединила усилия с Avant Arte, одним из самых влиятельных instagram-аккаунтов в мире современного искусства. Обе арт-площадки заявляют, что стараются сделать более демократичным мировой художественный сектор. Такое вовлечение цифровой аудитории и полное замещение ею фигуры эксперта-куратора — одна из тенденций, которая может стать мейнстримом в галерейном и музейном деле, если культура участия продолжит расти.

Другой инициативой, которая также показывает, как начинают меняться границы кураторских практик, стали проекты экспериментальной лаборатории Google Cultural Institute. Как говорит американский арт-критик Бен Дэвис, этот проект "подорвёт принципы работы куратора". В Google Cultural Institute используют "машинное обучение" (искусственный интеллект) для определения тегов для изображений из коллекции оцифрованных картин из музеев-партнёров проекта. Если зайти на страницу проекта, которая называется "X ступеней разделения" (X Degrees of Separation), и выбрать любые два изображения из их библиотеки, то алгоритм позволит найти визуально схожие изображения, которые выглядят как переход от одного изображения в другое. Например, от "Венецианской женщины" Дж. С. Сарджента до портрета Фриды Кало:

Скриншот "X ступеней разделения"

Другой проект, который называется "Стол куратора" (Curator table) — 3D-матрица, в которой можно визуализировать все изображения из базы оцифрованных данных: 

Скриншот Кураторского стола Google Cultural Institute

Пока это инструменты для работы с изображениями по принципу тегов, сгенерированных самой программой, но в будущем в экспериментальной лаборатории Google Cultural Institute обещают более глубокую и осмысленную проработку мета-данных.

Этически противоречивой стороной этих тенденций является изменяющая роль арт-куратора и возможная подмена его интеллектуальной работы теми связями, которые в будущем будет находить искусственный интеллект. 

Специально для рассылки Ани Михайловой «Музей в цифровую эпоху». Подписаться на рассылку можно по ссылке. 

Термин "digital engagement"

Термин "digital engagement" можно перевести как "цифровое взаимодействие"*. В музейном мире этот термин используется, чтобы показать новые связи и возможности, возникающие с применением цифровых медиа. Чаще всего этот термин можно встретить при разработке стратегии любого учреждения через социальные сети и блогосферу, как, например, в книге 2013 года "Digital Engagement in Culture, Heritage and Arts" Джаспера Виссера и Джима Ричардсона. Но меня, с точки зрения кибермузеологии, больше заинтересовало другое использование термина, которое я услышала на семинаре об изучении посетителей, - цифровое взаимодействие с предметами.

В конце ноября в Москву приезжала специалист по работе с аудиторией и председатель английской Группы по изучению посетителей Кейт МакСуини (Kayte McSweeney). Она рассказала о примере использования цифрового взаимодействия в Музее науки в Лондоне, в котором проводилось исследование эффективности применения новых цифровых технологий:

Фотография с семинара Кейт МакСуини в Москве 24 ноября 2016 г.

Фотография с экспозиции Музея науки в Лондоне 

На этой фотографии можно увидеть телефон и справа от него его 3D копию. Копия и экран за ней позволяют задействовать слуховые и тактильные каналы восприятия, чтобы узнать, как телефон устроен изнутри, и прочувствовать, как он работает. Но Кейт подчеркнула, что, кроме положительных результатов исследования, для музея были плохие новости: копия перетягивает на себя слишком много внимания, отвлекая от оригинала. Из наблюдения за поведением посетителей стало понятно, что подлинный предмет и его интерактивная копия находятся слишком далеко и слишком изолированы друг от друга. Кейт пришла к выводу, что в данном случае витрина оказалась барьером, с которым нужно работать на последующих выставках.

Принцип, к которому важно прийти при распространении такого вида цифрового взаимодействия, в том, чтобы дизайн экспозиции всегда был больше сфокусирован на подлиннике, а не на объяснительных материалах. 

Специально для рассылки Ани Михайловой «Музей в цифровую эпоху». Подписаться на рассылку можно по ссылке. 

____________________
* У термина в русском языке уже есть альтернативный перевод - «цифровое вовлечение [аудитории]» (подробнее здесь). В контексте моей заметки уместнее "взаимодействие", потому что имеется в виду взаимодействие посетителя с предметом.

Кибермузеология: публикации

Если смотреть по всему спектру использования цифровых технологий в музее, первые сборники статей появляются с конца 1990-х годов и с 2004 года заметен устойчивый рост публикаций: 

• Jones-Garmil, K., & Anderson, M. (Eds.). (1997). The Wired Museum: Emerging technology and changing paradigms. Washington, DC: American Association of Museums; 
• Oberländer-Târnoveanu, I. (Ed.). (2004). Museum and the Internet: Presenting Cultural Heritage Resources Online. Selected Papers from the International Summer Course in Buşteni, Romania, 20 – 26 September, 2004; 
• Marty, P. F., & Jones, K. B. (Eds.). (2007). Museum Informatics: People, Information, and Technology in Museums. New York, London: Routledge.; 
• Din, H., & Hecht, Ph. (Eds.). (2007). The Digital Museum: A Think Guide. Washington: American Alliance of Museums Press; 
• Cameron, F., & Kenderdine, S. (Eds.). (2007). Theorizing Digital Cultural Heritage: A Critical Discourse (Media in Transition). Cambridge, MA: the MIT press.; Tallon & Walker, 2008; 
• Parry, R. (Ed.). (2010). Museums in a Digital Age (Leicester Readers in Museum Studies). UK, USA, Canada: Routledge; 
• Proctor, N. (Ed.). (2011). Mobile Apps for Museums: The AAM Guide to Planning and Strategy. Washington, DC: The AMM Press.; 
• Giaccardi, E. (Ed.). (2012). Heritage and Social Media: Understanding heritage in a participatory culture. London: Routledge; 
• Stewart E. P., Allen-Greil, D., & Tench B. (2012). Conversations with Visitors: Social Media and Museums. USA: MuseumsEtc.; 
• Drotner, K., & Schrøder, K. Ch. (Eds.). (2013). Museum Communication and Social Media: The Connected Museum (Routledge Research in Museum Studies). USA, UK: Routledge; 
• Greisinger, S., & Gries, Ch. (Eds.). (2013). All You Tweet Is Love: Tweetups in Kultureinrichtungen. Bonn: 11 punkt Verlag.

С 2005 года начинается публикация монографий, написанных одним, двумя или тремя авторами, что демонстрирует рост более узко направленных исследований:

• Cohen, D. J., & Rosenzweig, R. (2005). Digital History: A Guide to Gathering, Preserving, and Presenting the Past on the Web. Philadelphia: University of Pennsylvania Press.
• Ronchi, A. M. (2009). e-Culture. Cultural Content in the Digital Age, Springer. Heidelberg, Springer-Verlag Berlin Heidelberg. 
• Harvey, R. (2010). Digital Curation: A How-To-Do-It Manual (Number 170). New York, NY: Neal-Schuman Publishers. 
• Graham, B., & Cook, S. (2010).Rethinking Curating: Art after New Media. Cambridge (US), London (UK): The MIT Press. 
• Landon, K., Wallis, C., & Davies, P. (2010).Twitter for museums: Strategies and Tactics for Success. A collection of essays. Edinburgh: MuseumsEtc.
• Lu, D., & Pan Y. (2010). Digital Preservation for Heritages: Technologies and Applications. London, New York: Springer Heidelberg Dordrecht.
• Miller, S. J. (2011). Metadata for Digital Collections: A How-To-Do-It Manual. New York, NY: Neal-Schuman Publishers. 
• Tanner, S. (2012). Measuring the Impact of Digital Resources: The Balanced Value Impact Model. UK: King’s College London. 
• Pajares, J. L., & Solano, J. (2012). Museos del futuro: el papel de la accesibilidad y las tecnologías móviles. Madrid: GVAM. 
• Smith Bautista, S. (2013). Museums in the Digital Age: Changing Meanings of Place, Community, and Culture. USA, UK: AltaMira Press. 
• Corrado, E. M., & Moulaison, H. L. (2014). Digital Preservation for Libraries, Archives, and Museums. USA: Rowman & Littlefield Publishers. 
• Koontz, Ch., & Mon M. (2014). Marketing and Social Media: A Guide for Libraries, Archives, and Museums. Lanham: Rowman & Littlefield Publishers

Особое внимание обращают на влияние цифрового на музейную работу следующие книги, которые можно считать наиболее близкими именно к теоретическому полю «кибермузеологии», как я её ранее определила:

• Graham, B., & Cook, S. (2010).Rethinking Curating: Art after New Media. Cambridge (US), London (UK): The MIT Press. 
• Tanner, S. (2012). Measuring the Impact of Digital Resources: The Balanced Value Impact Model. UK: King’s College London. 
• Smith Bautista, S. (2013). Museums in the Digital Age: Changing Meanings of Place, Community, and Culture. USA, UK: AltaMira Press.
• Johnson, L., Adams Becker, S., Witchey, H., Cummins, M., Estrada V., Freeman, A., & Ludgate, H. (2012). The NMC Horizon Report: 2012 Museum Edition. Austin, Texas: The New Media Consortium. 
• Johnson, L., Adams Becker, S., & Freeman, A. (2013). The NMC Horizon Report: 2013 Museum Edition. Austin, Texas: The New Media Consortium. 

Наиболее исследуемой темой взаимоотношений музея и цифровых технологий можно считать использование музеями интернет технологий, особенно социальных медиа:

• Oberländer-Târnoveanu, I. (Ed.). (2004). Museum and the Internet: Presenting Cultural Heritage Resources Online. Selected Papers from the International Summer Course in Buşteni, Romania, 20 – 26 September, 2004; 
• Cohen, D. J., & Rosenzweig, R. (2005). Digital History: A Guide to Gathering, Preserving, and Presenting the Past on the Web. Philadelphia: University of Pennsylvania Press;
• Landon, K., Wallis, C., & Davies, P. (2010).Twitter for museums: Strategies and Tactics for Success. A collection of essays. Edinburgh: MuseumsEtc; 
• Giaccardi, E. (Ed.). (2012). Heritage and Social Media: Understanding heritage in a participatory culture. London: Routledge; 
• Stewart E. P., Allen-Greil, D., & Tench B. (2012). Conversations with Visitors: Social Media and Museums. USA: MuseumsEtc.; 
• Drotner, K., & Schrøder, K. Ch. (Eds.). (2013). Museum Communication and Social Media: The Connected Museum (Routledge Research in Museum Studies). USA, UK: Routledge; 
• Greisinger, S., & Gries, Ch. (Eds.). (2013). All You Tweet Is Love: Tweetups in Kultureinrichtungen. Bonn: 11 punkt Verlag.
• Koontz, Ch., & Mon M. (2014). Marketing and Social Media: A Guide for Libraries, Archives, and Museums. Lanham: Rowman & Littlefield Publishers

Что такое «кибермузеология»?

Кибермузеология - термин, получивший широкое распространение в Канаде и Франции (фр. «cybermuséologie»), но пока не вошедший в обиход в мировом масштабе. В 2007 году канадец Доминик Лангле (Dominique Langlais) защитил магистерскую диссертацию на тему «Кибермузеология: проблемы защиты и распространения культурного наследия». В ней он определил cybermuséologie как направление на пересечении музеологии и всех проявлений цифрового мира - от использования цифровых технологий в экспозиции до образовательных программ музея в интернете. 

Это поле теоретических исследований, которое с каждым годом растёт, поскольку идёт интенсивное развитие цифровых технологий и их активное включение в музейную деятельность. Количество публикаций, вписывающихся в это направление, также возрастает. Несмотря на то, что в английских изданиях появлялись термины «digital museology» и «e-museology», я считаю, что «кибермузеология» наиболее перспективный термин для формирующегося направления, потому что cyber- («кибер-») относится к «культуре компьютеров, информационных технологий и виртуальной реальности», в то время как «digital» (цифровой) про «использование компьютерных технологий», а приставка «e-» подразумевает только интернет. 

Для секции, посвященной кибермузеологии, в рамках симпозиума ИКОФОМа в июне 2014 года я попробовала определить, что понимается под этим термином с позиций теоретической музеологии:

Кибермузеология объединяет музеологические рассуждения по поводу изменений, проблем и вызовов, связанных с применением цифровых технологий, в отношениях музей-посетитель. 

Cybermuseology is an area of museological discussions about changes, problems and challenges in the relationship between museum and its visitors caused by implementation of digital technologies.

Подробнее о кибермузеологии можно прочитать в моей статье: Leshchenko A. Digital Dimensions of the Museum: Defining Cybermuseology's Subject of Study // ICOFOM Study Series. - Vol. 43a - Paris, 2015. - P. 237-241.

Специально для рассылки Ани Михайловой «Музей в цифровую эпоху». Подписаться на рассылку можно по ссылке. 

Как сослаться этот пост: 
Лещенко А. Что такое «кибермузеология»? [Электронный ресурс] // Cybermuseology / Кибермузеология. - 2016. - Режим доступа: https://cybermuseology.blogspot.ru/2016/11/definingcybermuseologyru.html (Дата обращения: 00.00.0000) 

Модель музейной коммуникации в цифровую эпоху

Под «музейной коммуникацией» в российской музейной науке традиционно понимают процесс передачи информации в экспозиционном пространстве музея, в котором средством передачи является музейный предмет, а получателями информации посетители. В наших учебниках по музеологии и музейному делу подробно описывается линейная модель музейной коммуникации Дункана Камерона, предложенная в 1968 году (музейный сотрудник как передатчик информации – музейный предмет как средство передачи – посетитель как реципиент), и вскользь упоминаются другие. Если смотреть на эволюцию представлений об этой модели, то можно заметить, что фокус смещался несколько раз – с посетителя на музейный предмет, потом с предмета на куратора и экспозиционера и потом обратно на посетителя.

Одной из последних тенденций в музейной практике является выход фактической музейной коммуникации за рамки экспозиционного пространства. Это происходит по двум причинам: 1) всё большее внимание привлекает «посетительский опыт» (visitor experience), который не вписывается в традиционную модель коммуникации и начинается до входа в экспозиционное пространство; 2) на музейных конференциях всё чаще говорят о новом – «цифровом» – посетителе (digital visitor). Цифровая аудитория (digital audience) музеев часто превышает реальную аудиторию в несколько раз. В последнем отчёте музея Метрополитен говорится, что за год музей посетило 6,7 миллионов человек, а сайт музея в пять раз больше.

Резкий рост цифровой аудитории и растущий интерес к «посетительскому опыту» наводят на мысль, что в очередной раз пора пересматривать модель музейной коммуникации. Музейная теория, которую мы видим в российских учебниках для будущих музейных работников, задаёт очень жёсткие рамки и пока признаёт только тех посетителей, которые вступают в коммуникацию  в реальном пространстве музея. Пока игнорируется цифровое пространство музея и цифровая коммуникация как достойная внимания музейной науки. Если продолжать смотреть на модель музейной коммуникации традиционно и признавать её только внутри стен музея, то та коммуникация, которая происходит через сайт и социальные медиа, может считаться докоммуникационным и посткоммуникационным этапами реальных посетителей. Но можно ли сегодня игнорировать ту постоянную аудиторию, которая следит за музеем через интернет и, возможно, никогда не войдёт в его стены, потому что живёт за много километров? И так ли важен подлинный музейный предмет как ключевое звено музейной коммуникации?

Эволюция музейной коммуникации from Anna Leshchenko

Для рассылки Ани Михайловой «Музей в цифровую эпоху». Подписаться на рассылку можно по ссылке.